Неточные совпадения
И прочтя несколько книг
антропологии, педагогики и дидактики, Алексей Александрович составил себе план воспитания и, пригласив лучшего петербургского педагога для руководства, приступил к делу.
В них с новой остротой ставится вопрос о человеке и требование новой религиозной и философской
антропологии.
Эту мировую душу постигала и отчетливо выразила свое постижение древняя философия в лице Платона и Плотина, это же учение вошло в качестве необходимого элемента и в христианскую философию [В творениях отцов церкви учение о мировой душе обычно сливается с учением о человеке и церкви, с христологией,
антропологией и экклезиологней.
Метафизика не в силах дать положительного ответа на этот основной вопрос религиозной
антропологии, а может наметить только предельные, отрицательные его грани.
Тем не менее новая жизнь и новая
антропология утверждается только в Церкви и чрез Церковь, в которой обитает Христос, а с Ним и вся полнота Божества.
Хлыстовство соблазняется божественностью мира и человека:
антропология подменяется антрополатрией [Т. е. обожествление человека (от греч. antropos — человек и latreia — почитание, служение).], молитва — радением или медитацией, око веры — интеллектом, таинство — экстазом, религия мистикой.
Хотеть себя в собственной самости, замыкать себя в своей тварности как в абсолютном — значит хотеть подполья и утверждаться на нем [Двойственная и противоречивая природа тварности, сотканная из божественности и ничтожества, не допускает имманентного обожествления человека, которое составляет отличительную черту
антропологии Н. А. Бердяева с ее своеобразным мистическим фейербахианством (см. талантливую и интересную его книгу: «Смысл творчества.
Соединение полов, зачатие и рождение, есть, по изначальному определению Божию, норма пола [Об этом с исключительной прозорливостью учит в своей
антропологии А. Н. Шмидт (цит. соч.), которая грешит разве только недостаточным признанием этой нормы для человечества в земном его бытии.].
Католики, обнаруживая в этом общую дефектность своей
антропологии, эту мысль о метафизическом насилии над природой и человеческим естеством отнесли уже к самому зачатию Богоматери.
Если новая
антропология проявляется только в Церкви и чрез Церковь, то является ошибочным (даже в смысле, так сказать, мистической методологии) искать ее вне и помимо Церкви, превращая боговошющение в какой-то натуралистический принцип, понимая его почти как физическую энергию.
Более всего это, конечно, нужно сказать о Достоевском, творчество которого есть настоящая
антропология и метафизика.
Это не проблема плоти, как у Мережковского, не проблема освящения космоса, как в софиологическом течении, а проблема творчества, проблема новой религиозной
антропологии.
Эта новая
антропология отлична от
антропологии святоотеческой и схоластической, как и от
антропологии гуманистической, поскольку она обоснована натуралистически.
С этим связана и богочеловеческая
антропология.
Несмелову принадлежит большое место в этой религиозной
антропологии.
Русская религиозно-философская мысль ставила по-иному проблему религиозной
антропологии, чем католическая и протестантская
антропология, и она идет дальше
антропологии патристической и схоластической, в ней сильнее человечность.
По своей религиозной и философской
антропологии он интереснее Вл. Соловьева, но в нем, конечно, нет универсализма последнего, нет размаха мысли, нет такой сложности личности.
В русской христианской мысли XIX в. — в учении о свободе Хомякова, в учении о Богочеловечестве Вл. Соловьева, во всем творчестве Достоевского, в его гениальной диалектике о свободе, в замечательной
антропологии Несмелова, в вере Н. Федорова в воскрешающую активность человека приоткрывалось что-то новое о человеке.
Но мышление его оставалось социальным, у него не было психологии и не было метафизической глубины человека в его
антропологии.
Григория Нисского превосходит святоотеческую
антропологию, он хотел поднять достоинство человека, для него человек был не только грешным существом, но и действительно был образом и подобием Божиим и микрокосмом [Сейчас католики, главным образом иезуиты, заинтересовались св. Григорием Нисским.
Взятая в целом, западная мысль имеет бесспорно большее значение для решения проблемы религиозной
антропологии и религиозной космологии.
Эта новая
антропология учит о человеке, как о существе противоречивом и трагическом, в высшей степени неблагополучном, не только страдающем, но и любящем страдания.
Святоотеческая
антропология была ущербна, в ней не было соответствия истине христологической, не было того, что я назвал христологией человека в своей книге «Смысл творчества».
Религиозная
антропология Несмелова выше религиозной
антропологии Тареева.
В Достоевском были зачатки новой христианской
антропологии и космологии, была новая обращенность к тварному миру, чуждая святоотеческому православию.
Его
антропология есть новое слово в христианстве.
У Бакунина есть своеобразная
антропология.
Антропология же исторического христианства учит о человеке почти исключительно, как о грешнике, которого нужно научить спасению.
Несмелов хочет построить христианскую
антропологию, но эта
антропология превращается в понимание христианства в целом, вследствие особого значения, которое он придает человеку.
Ставилась проблема религиозной космологии и
антропологии.
Он начал собирать коллекцию в 1881 г. и за десять лет успел собрать почти всех позвоночных, встречаемых на Сахалине, а также много материала по
антропологии и этнографии.
Антропология исторического христианского сознания осталась еще слишком языческой и ветхозаветной.
Положительная религиозная
антропология может быть открыта лишь в связи с проблемой происхождения зля, лишь в свете ясного сознания природы зла.
Революционеры, пламенно верующие в социальное спасение человечества и земной рай, исповедуют ложную
антропологию, обратную христианской, и их завет есть завет жертвы, а не любви.
Лжерелигиозная
антропология западного папоцезаризма, положенная в основу католической теократии, была принижением личности Христа, отделением человеческого от божеского; в ней не достигалось богочеловечество и не давалось непосредственное общение с Богочеловеком.
Гуманизм восстал против бесчеловечной
антропологии католичества, да и всего исторического христианства, отверг ложную теократию во имя человеческой
антропологии, во имя честного и открытого утверждения чисто человеческой стихии и человеческой власти.
Католическое учение о церковной иерархии с папой во главе было ложной религиозной
антропологией и обнаруживало отсутствие подлинной религиозной
антропологии — откровения богочеловечества, в котором Сам Христос есть Царь и Первосвященник и не имеет заместителей.
Человеческая стихия в одной точке соединялась с Христом и тем спасалась в индивидуальной форме, но исторически, вселенски она утверждала себя по-своему, приняла своеобразный компромисс христианства с языческой
антропологией.
В православии слишком мало человеческого, нет никакой
антропологии, но зато хранилось подлинно божеское.
Обожение человеческой природы, богочеловечность и есть новая религиозная
антропология, противоположная безрелигиозной
антропологии религии человечества, религии человеческого самообожествления и самоудовлетворенности.
Началась эпоха самоутверждения безбожного человечества, тяжелый опыт, который должен был быть изжит до конца, прежде чем человечество могло вступить на путь богочеловеческий, прежде чем была религиозно сознана истинная
антропология, не бесчеловечная
антропология исторического христианства, не безбожная
антропология гуманизма, а
антропология богочеловеческая.
Протестантизм должен был явиться потому, что в истории христианства не было положительной религиозной
антропологии, и пустое место заняла ложная
антропология.
Христианство не полно, так как в нем или совсем не было религиозной
антропологии, или была
антропология ложная.
Но, скажут, есть ведь новозаветная
антропология, преодолевающая и язычество, и Ветхий Завет!
Против лжерелигиозной
антропологии, против сомнительной, подложной теократии восстало человечество, освобождающее и утверждающее свою человеческую стихию.
Третий Завет, завершающий диалектику истории, осуществляющий завет любви истинной
антропологии, восстановит всю полноту язычества, но просветленного и освобожденного от тления, освятит всю плоть культуры, но осмысленную и побеждающую смерть.
И ложная
антропология западного католичества, и полное отсутствие
антропологии в восточном православии одинаково свидетельствуют о неполном и одностороннем характере христианства в истории, о неизбежности раскрытия полной религиозной
антропологии, религиозного учения о человеке и человечестве, не языческого и не ветхозаветного.
Католичество было пропитано этой языческой
антропологией и теряло связь с божеским; православие сохранило связь с божеским, но не имело никакой самостоятельной
антропологии, отражало восточную приниженность человеческой стихии.
Мнить самого себя спасителем и придавать своей жертве мировое искупляющее значение есть большой соблазн ложной
антропологии, соблазн зла, принявшего обличие добра.
Человечество, как бы предоставленное самому себе в делах этого мира, в историческом творчестве культуры и общественности, беспомощно строило свою
антропологию, свое человеческое учение об обществе и о пути истории.